После принятия в 1947 г. закона об обязательном десятилетнем обучении начинается повсеместное строительство школ. Как правило, это трехэтажные железобетонные здания, возведенные по индивидуальным проектам, с широким набором помещений для всестороннего развития детей  (спортивные и актовые залы, музыкальные классы, библиотеки, мастерские и т. д.). В первые годы их часто использовали и как общественные центры. Самая крупная фигура в школьном строительстве Хироси Ойе. Ему же принадлежат проекты группы зданий из железобетона для университета Хосей в Токио.

Другое направление государственного и муниципального строительства было связано с осуществлением программы медицинского обслуживания населения. После войны здравоохранение перестало быть частным делом и подверглось реорганизации по американским стандартам. Одной из самых крупных новостроек этой программы была больница Министерства общественного здравоохранения в Токио, спроектированная в 1953 г. Мамору Ямада. В своем проекте Ямада предусмотрел возможность значительного расширения и модернизации больницы в будущем.

Несмотря на то что социальное и коммунальное строительство в Японии не знало жестких норм типового проектирования, большинство зданий этого типа в лучшем случае являло собой добросовестные копии не всегда удачных западных образцов. Самобытный вклад послевоенной японской архитектуры в мировую практику связан с «открытием современности» традиционного национального зодчества.

После того как было установлено, что древние представления о функциональном, орнаментальном и символическом значении архитектуры точно совпадают с практическими, эстетическими и психологическими функциями современной архитектуры, японские архитекторы совершенно избавились от сковывающего фантазию сознания собственной неполноценности.

Можно предположить, что идущая из средневековья традиция воплощения в архитектуре отвлеченных идей и философских систем (из исторических источников известно, что многие средневековые строители были одновременно философами) сделала для японцев менее болезненным привыкание к новым формам, поскольку в них

почти всегда узнавались безоговорочно принятые идеалы европейской культуры. Одновременно было обнаружено поразительное сходство важнейших требований обеих архитектур: и для той, и для другой характерны органическая: взаимосвязь с природой, конструктивность замысла и модульность конструкций, гибкость плана и рациональность деталей, сборный характер строительства и лаконизм средств художественной выразительности.

Новые художественные идеи получили свое воплощение главным образом в общественных зданиях, созданных крупнейшими национальными мастерами — Д. Сакакура, К. Маекава и К. Танге.

Быстрое развитие новой японской архитектуры берет свое начало с мемориального центра Мира в Хиросиме (1949—1956), выстроенного по проекту К. Танге. С этого момента его творчество становится основным ориентиром, по которому прослеживается путь новой японской архитектуры.

К. родился в 1913 г. в г. Имабари провинции Осака, получил начальное образование в художественной школе в Хиросиме и специальное архитектурное образование в Токийском университете.

В 1938 г. за дипломный проект ему присуждают премию арх. Тацуне. По окончании университета ведет проектную деятельность в архитектурном бюро Кунио Маекавы, а с 1942 г. одновременно читает курс архитектуры в том же университете. В последующие годы совместно с К. Маекавой Танге создает первое в послевоенной Японии архитектурное объединение — «Японский Веркбунд». Самостоятельную архитектурную практику Танге начинает в 37 лет — в возрасте, в котором еще не утрачено стремление к), центр собраний в Эхиме (1953) и др. — не оставляют впечатления единства, хотя присущий их архитектуре национальный колорит, проявляющийся и в тщательной проработке деталей, и в подчеркнутой общности внутреннего и внешнего пространства, позволяет без труда отличать работы Танге от произведений западных мастеров.

50-е годы — начало так называемой пластической фазы творчества К- Танге. Три столпа нового направления — К. Танге, К. Маекава и Д. Сакакура — в этот период испытали на себе сильное влияние концепции «нового пластицизма» Ле Корбюзье. Однако глубокое изучение национальной архитектурной традиции и широкое понимание современности позволили им найти свою манеру, в основу которой были положены идеи так называемого необрутализма. В этой связи концепция функционализма была дополнена требованием монументальности, силы, мужественности, обязательных атрибутов древней японской народной традиции.

Новая пластическая концепция получила яркое выражение в таких постройках, как муниципалитет Курайоси в префектуре Тотора (1956), центр искусств Со- гетсу в Токио (1957;), муниципалитет префектуры Кагава в Такаматсу (1958), зал собраний в Сидзуока (1958;), зал собраний в Имабари (1958) —произведениях, исполненных силы и достоинства и вызывающих ощущение героического масштаба, несмотря на их сравнительно небольшие размеры.