Тему памяти в современном языке группа ББПР интересно развивает в конторском здании на площади Меда в центре Милана (1971 г.). В решении композиции здания авторы полностью подчинились особенностям места. Здание примыкает к круглой апсиде церкви Сан-Фиделе и находится на оси улицы, соединяющей площадь с Миланским собором. В полукруглой форме конторского здания авторы попытались повторить округлость апсиды, а в ритме вертикальных металлических конструкций воспроизвести ритм готического Миланского собора, расположенного в пятистах метрах в глубине улицы. На уровне первых этажей здание имеет открытые галереи, подобные тем, которые являются характерной чертой застройки примыкающих кварталов. К тому же здание обладает определенной автономией, персональностью, что выражается в цельности объема, в структуре металлических несущих конструкций и отделочных панелей, в обработке отдельных элементов первого этажа, например, входного портика, винтовых лестниц, небольших разветвленных колонн, поддерживающих потолок галереи первого этажа и т. п.

Идея исторической преемственности по-новому выразилась в здании универмага Ринашенте в Риме (Альбини, 1961), которого основана на исследовании римского Ренессанса. Альбини прислушивается к архитектуре города и извлекает из нее различные мотивы, воспроизводя их в новом контексте, пытаясь каждый раз найти технологическое оправдание тому, что он видит и что он хочет передать. Например, в отделке вертикальных стен он использует ритм выступающих частей, напоминающих колоннаду, в которых к тому же размещены и вентиляционные шахты. Здесь автор использует чередование глухих стен фасада как средство образной композиции, в соответствии с исторической традицией итальянской архитектуры. Здесь достигает виртуозности светотеневое разделение структурных элементов фасада, крыша здания становится транскрипцией классического порядка.

В эти же годы, когда происходила полемика по развитию стиля неолиберти, были отмечены и другие моменты на поле итальянской архитектурной культуры. Это работы Мураторн, Кварони, Скарпа, Самона, которым сегодня отводится особое место в развитии Итальянской линии. Особо выделяется отношение к истории в творчестве Людовико Кварони (1911 -1987 гг.).

Если вопросы крупномасштабного проектирования планировки города, реконструкции исторических центров образовали в последние годы ядро дискуссии и исследований в области архитектуры, то параллельно всплывает связанная со строительством тема традиции.

В конце концов, куда идет архитектура, существует ли связь между историческим городом и современной архитектурой?

Проблема отношений с историей, которая в Италии почти на каждом этапе развития архитектуры оставалась открытой, в последнее время подхвачена архитекторами всего мира. Этой проблеме уделяет большое внимание крупный теоретик и -проектировщик Людовико Кварони. Прошлое города, воспоминания лежат в основе сто творчества. Его проекты дают интересное прочтение городской ткани в ее разносторонних проявлениях и формах. Творческие поиски Людовико Кварони получают особенное звучание сегодня, в момент кризиса в архитектуре. На вопрос, что он думает о современной итальянской архитектуре, Кварони ответил: То же самое, что думаю о современной архитектуре любой страны. Сейчас критический момент. Наблюдается неспособность связать отдельные идеи в целое. Кроме того, движется в одном направлении, архитектура — в другом, и они не принимают во внимание город. И, наконец, в Италии имеется технология, которая неправильно эксплуатируется, и в итоге нет никаких качественных внутренних результатов, и тем самым наносится двойной ущерб архитектуре в целом.

Кварони принадлежит к первому поколению современных архитекторов (родился в 1911 г.), изучение творчества которых дает интересную картину архитектурной жизни Италии за последние пятьдесят лет. Путь Кварони прошел через разные периоды и фазы, которые были совершенно различны по своему характеру и которые способствовали формированию его индивидуального мировоззрения.

Кварони наиболее пытливый и проблематичный из главных героев итальянской послевоенной архитектуры, мастер сомнений и самокритики, — пишет М. Тафури.

Впечатление, которое возникает от многочисленных критических замечаний о Л. Кварони, доказывает, что невозможно заниматься его творчеством, оставляя слишком узким поле исследований. Трудно найти хотя бы один или постройку Кварони, которые бы не выражали его дидактических намерений, так же как невозможно отыскать в его теоретических работах точных советов и предписаний для тех, кто занимается архитектурным проектированием.

По мнению критиков, Кварони всегда занимал серединную позицию во всех творческих спорах и диспутах, оставаясь несколько в стороне от каких-либо архитектурных направлений и группировок.

Каждый из нас, — говорит Кварони, — является одновременно и модернистом и постмодернистом, классицистом и антиклассицистом, рационалистом и экспрессионистом и, в зависимости от обстоятельств проекта и чего-то личного, он выбирает, кем он является в тот или иной момент. За этот эклектизм меня не раз критиковали.

Многолетняя творческая деятельность Кварони распределилась между преподаванием, исследовательской деятельностью и проектированием. У Кварони наиболее рельефно выступает тема метода, следуя которому невозможно придать удовлетворительную форму определенной архитектурной идее, если эта идея не экспериментируется до конца. Именно это экспериментирование приводило Кварони часто к результатам, которые он сам неоднократно критиковал.

Кварони увлекается неореалистическими тенденциями послевоенной эпохи, обогащая их выводами о масштабах урбанистических построек. Церковь св. Франка во Франковилла-аль-маре (1948 г.) можно назвать первым дидактическим примером того, как можно понимать внедрение арх