Итак, обстановка в последней квартире Пушкина была смешанная, но художественных сбоев, несоответствий качественного и стилистического порядка, так же как и чрезмерности в модных увлечениях при приобретении мебели и других предметов домашней обстановки не было; все носило характер достаточно продуманного домашнего уюта. Если и были отдельные предметы, выпадавшие из общего классицистического стиля, такие, как «готическая» ширма, приобретенная Пушкиным у Гамбса, то это не нарушало общего впечатления. Отдельные предметы «готики» в 1830-х годах были модны, нравились и встречались во многих иптерьерах этого времени.

В пушкинской квартире не было портретов, картин, которые имелись в большинстве старых домов и квартир. Справедливо объясняет и мотивирует это Н. Попова в цитированной нами статье: « жизнь Пушкиных, в Петербурге была кочевой: ни семейного гнезда, ни дедовских портретов в столичных квартирах не было. В гостиной квартиры на Мойке висел только портрет хозяина дома, написанный О. Кипренским в 1827 году». Мы не будет перечислять и характеризовать отдельные вещи, которые стояли (или могли стоять) в доме на Мойке. Рассмотрим только одно помещение — кабинет. Наличию в квартире своей рабочей комнаты Пушкин уделял особое внимание. Известно, что на вопрос П. А. Плетнева (к которому поэт обратился с просьбой подыскать квартиру) — «во сколько комнат нужна квартира», Пушкин ответил: «Был бы особый кабинет, — а прочее мне все равно». В какой бы квартире ни жил Пушкин, всегда самое важное и центральное место занимал кабинет с большим столом, заваленным книгами и рукописями, и книжными полками у стен. На Мойке стенные стеллажи с книгами и стол посредине также составляли основную обстановку кабинета. В библиотеке Пушкина было около четырех с половиной тысяч книг, и они «насыщали» комнату до предела. Большой письменный стол, конторка у дива-па, «вольтеровское» кресло у стола (оно сохранилось до нас), диван — все красного дерева, но очень простых, благородных форм. Кресло, пожалуй, самый старый предмет — в его изогнутых волютообразных ручках, спинке и ножках «сквозит» конец XVIII века.