Богатством отделки и меблировки отличались также галереи — арабесков, Лаокоона и Рафаэля, Овальная ротонда, и многие другие помещения.

Изысканное убранство имели покои императрицы. Ее кабинет, площадью не более трех квадратных саженей, по словам Коцебу, «столь богато украшен, что глаза очень скоро утомлялись». Стены облицованы были серым сибирским мрамором, дополненным полями из лапис-лазури с бронзовыми деталями. Углы оформлены сибирским агатом, панель облицована особыми сортами итальянского мрамора. Автор описания отмечает бронзовые львиные головы, барельефы «по золотому полированному фону» и многое другое. Диваны, занавеси были обтянуты парчой. Камин был из малахита и бронзы. Интерьер дополняли маленькие агатовые и бронзовые статуэтки, фарфор и другие художественные изделия.

В богатстве и даже пышности убранства сказались вкусы XVIII столетия с его любовью к декоративной насыщенности, изысканности отделок, повышенному колористическому звучанию. Достаточно вспомнить работы Ч. Камерона в Екатерининском дворце Царского Села, первоначальное убранство помещений Таврического дворца Старова. Надо иметь в виду, что основным автором Михайловского замка был Бренна, который наследовал Камерону в Павловском дворце. При строительстве новой императорской резиденции нельзя было ни в какой мере уступить или отстать от изысканно-утонченного в своем убранстве

Павловского дворца и от прежних резиденций — Екатерининского и Зимнего дворцов. Коцебу описывал по заказу Павла I, отсюда его стремление отметить все с самой лучшей стороны, но в изданных уже после смерти царя записках прорывается в некоторых местах и критическое отношение. Коцебу отмечает, в частности, что во дворце всюду господствовало сочетание роскоши и безвкусия.

Характерно именное повеление Павла I от 22 октября 1798 года: «На сделание в Михайловский из отпущенного архитектору Брено старого серебра, двух люстров, десяти жирандолей и двух столов, повелеваем Кабинету нашему заработаныя деньги платить по установленной цене». В этой роскоши имела место и неумеренность, переходившая в пресыщенность. Это качество насаждалось, очевидно, самим Павлом I и работавшим по его указаниям архитектором. В своем стремлении придать новому дворцу черты пышности Павел не останавливался перед уничтожением цепных произведений искусства. Так, например, в «Записке», поданной ему Тизенгаузеном, управляющим личным Кабинетом императора, читаем: «В Кабинете вашего императорского величества имеется старой серебряный сервиз, не служащей ни к какому употреблению, а как для производящихся к Михайловскому замку разных серебряных работ не достает еще тридцати пуд серебра, то не благоугодно ли будет высочайше повелеть употребить оный сервиз для означенных работ, сплавя на Монетном дворе и приведя в 84-ую пробу». На «Записке» рукой Павла начертано: «Быть по сему».