В трактатах также говорится о необходимости самопознания, прочтения «свитка» своего существа и мира. Иными словами, процесс познания представляется как постоянный поиск отношений подобия и связей между человеком и миром. Отсюда обращение к числовой символике, лежащей в основе всех рассуждений об «элементах и мирах». Стремление к упорядочению отвлеченных и конкретных представлений о мире посредством установления числовых отношений-подобий между различными системами может быть соотнесено в современной теории познания с методом симметрии.

В традиционных текстах подчеркивается необходимость выявления аналогий между элементами мира большого (вселенной) и мира малого (человека). Эти аналогии чаще всего обнаруживаются путем оперирования универсальным набором «четырех элементов». Названия четырех элементов (стихий) и шести сторон, вложенных творцом в «существо человека»,- в этих терминах оформляются начала самопознания как пути познания окружающего мира. В полном соответствии с этим их называет и применяет Низами. Задав риторический вопрос «Что такое мир?», Низами отвечает: «Дерево с шестью сторонами и четырьмя корнями».

Поэтические образы помогают понять специфику архитектурной иконографии Средней Азии. Поскольку древние индоевропейцы представляли структуру мира (т. е. земли и неба) в виде квадрата и круга, то и архитектурные формы, построенные на сочетании этих фигур, можно рассматривать как традиционное воспроизведение структуры вселенной.

Реконструкция «модели мира» дает основание полагать, что концентрическая система в архитектурной композиции средневековья -есть переведение в графический код основного содержания фундаментальных идей традиционной космологии.

Вычленяя «идеи симметрии» в культуре Средней Азии XV-XVII вв., нельзя не затронуть вопрос социальных отношений в обществе. Этот вопрос, как, впрочем, все темы, привлекаемые нами в целях исследования, необычайно широк и сложен. Тем не менее оставить его в стороне было бы ошибкой, поскольку социальные отношения безусловно влияли на формирование принципов строительства, и потому социальный аспект симметрии архитектурного пространства и архитектурной формы чрезвычайно важен для уяснения феномена архитектурной симметрии в целом.

Конкретизируя задачу, мы ставим вопрос таким образом: какие в зодчестве могли воплощать идею единодержавия власти -ведущий принцип политической и социальной жизни средневековой Средней Азии. Эта идея четко выражена в словах Тимура: «Как существует один бог на небе, так должен быть один царь на земле. Весь мир не заслуживает того, чтобы иметь больше одного царя». Таким образом генезис дворово-айванной планировочной схемы, представляющей собой сочетание прямоугольного двора с глубоким сводчатым айваном, лежащим на оси двора и обращенным в его сторону, убеждает, что сама идея подобной композиции «существовала всюду, где идеология рабовладельческой или феодализирующейся древневосточной деспотии требовала художественного воплощения социально-политической идеи: контрастное сочетание тронного зала айвана, где в окружении придворных восседает обожествленный властитель, и двора, заполненного его бесправными подданными».

Как правило, заказчиками на монументальную постройку являлись представители власти или их приближенные. Так было всегда и везде, и Средняя Азия не представляла исключения. Заказчик отлично понимал силу воздействия архитектуры и пользовался ее средствами для внедрения в сознание народа представления о незыблемости и могуществе правящей власти. Не случайно Тимур заявлял: «Если сомневаешься в нашей силе и могуществе, посмотри на наши постройки».

Монументальность, могущество построек достигались не только грандиозными размерами, но и приемами композиции, среди которых симметрии бесспорно принадлежит первое место. Акцентирование центра, доминирование единого большого объема, перекрытого куполом, и другие приемы симметрии, выявляющие главный мотив, достаточно убедительные средства раскрытия традиционной философской темы единства и ее социального воплощения — единодержавия.

Опираясь на факты исторической науки, достаточно полно разработавшей многие вопросы средневековой культуры Средней Азии, мы пришли к выводам, имеющим решающее значение для раскрытия глубинной сущности симметрии в зодчестве. Культурологический подход к предмету исследования (архитектурной симметрии) позволил выявить в культуре Средней Азии XV-XVII вв. ряд идей и представлений, содержание которых по смыслу соотносится с теми представлениями об архитектурной симметрии, которые были сформулированы в первой главе книги. Условно мы их назвали «идеями симметрии» в культуре. Это-доктрина единства, идеи подобия и гармонии, представление об обратимости и дискретности пространства -времени, принцип единодержавия в политике и т. д.

Профессиональная подготовка зодчего была традиционной во всех отношениях. Поэтому вряд ли можно сомневаться, что зодчий, принадлежавший к наиболее образованной прослойке общества, владел той совокупностью представлений, которую мы назвали «идеями симметрии» в культуре.

Традиционное воспитание и обучение ориентировало сознание зодчего на необходимость поиска профессиональных средств выражения, содержательно и по смыслу соотносимых с исторически сложившимся пониманием миробытия.