и художник. Тип мастера начала XX в. сформирован всей деятельностью предыдущих десятилетий. Образование, полученное архитектором в высшем учебном заведении, включает широкую научно-теоретическую подготовку. Тщательное штудирование работ старых мастеров дает ему знание архитектурного языка разных эпох.

Это опытный функционалист: архитектурная типология становится самостоятельной дисциплиной, и создает ее архитектор. Это глубокий знаток строительной техники, рационалист по воспитанию и, как правило, по убеждениям. Он уделяет большое внимание теоретической деятельности: осмысление проблем архитектуры, архитектурного творчества, развитое владение понятийно-логическим аппаратом уже неотделимы от профессионализма.

Личная творческая концепция обязательна, и она может быть резко индивидуальной. Однако нет ни одной «истины», принимаемой на веру по принципу «древности» или авторитарности, и любая из выдвигаемых, защищаемых, ниспровергаемых концепций становится жизнеспособной только при условии ее убедительности и доказанности.

Проектная деятельность индивидуализирована. работает по индивидуальным заказам, и лишь система экспертиз, конкурсов, общественных обсуждений направляет общее развитие архитектуры. Это была эпоха ярких творческих личностей с неповторимым авторским почерком; русская еще не знала, пожалуй, такого множества одновременно сосуществующих блестящих имен.

Впрочем, XX в. внес в профессиональное мышление опасный культ авторского начала. К индивидуализации творческой личности вел долгий исторический путь, начавшийся еще на рубеже XVIII—XIX вв. распадом средневекового сословного сознания. «Болезнью личности, болезнью индивидуализма» называли тягу к самовыражению во что бы то ни стало еще славянофилы. И. Э. Грабарь, один из ведущих теоретиков искусства начала XX в., противопоставляет «неврастении авторства» подлинную индивидуальность: неповторимое рождается лишь на пересечении таланта с опытом, почерпнутым в созданном ранее,— утверждает он.