Цеховой (артельный) тип организации архитектурно-строительного дела. В петровскую эпоху сосуществуют два типа организации архитектурно-строительного дела — старый, традиционный, и новый, в рамках которого начинается формирование профессии архитектора в ее современном понимании.

Жилая застройка городов и деревень, а также большая часть церквей, гостиных дворов и прочих объектов, возводимых по заказу самых разных слоев населения, создаются руками мастеров, объединенных в строительные артели традиционного типа. Однако не только это обстоятельство заставляет внимательно отнестись к методу профессиональной работы, восходящему к глубокой древности: многие его черты сохранились в работе архитектора новой формации, появившейся в петровское время, и составляют ядро профессии в наши дни. Артельная форма архитектурно- строительной деятельности имеет ряд особенностей, существенных для развития архитектуры.

До конца XVII в. не выделялось из общего комплекса архитектурно-строительной деятельности. Замысел будущего сооружения принадлежал в той же мере заказчику, что и зодчему, впрочем, создатели жилищ и храмов именовались не «зодчими» (это слово имело торжественно-литературный оттенок), а «каменных дел мастерами» или «подмастерьями». Непосредственный контакт артели с заказчиком служит гарантией предельного соответствия между результатами архитектурной деятельности и действительными потребностями и предпочтениями людей, для которых строилось здание. Это не исключало ни к коей мере творческого (авторского) начала в архитектуре, поскольку вопрос о том, как выполнить заказ, оставлял бесконечно широкие возможности для применения профессиональных знаний, проявления художественного чутья и изобретательности.

Проектный чертеж, за редчайшими исключениями, отсутствовал. Это не означало, что «проекта» не существовало вообще: он лишь имел иную, чем в нашем понимании этого слова, форму. Отношения между заказчиком и артелью складывались на основе подряда, при этом оговаривались (а иногда оформлялись в виде «порядной записи») все характеристики будущего объекта: размеры, состав помещений, форма объемов и деталей, а также сроки и стоимость работ. Это был своеобразный «словесный »; образ будущего здания был абсолютно ясен мастеру до начала работ. Далее начинался непосредственно процесс строительства, в ходе которого «словесный проект» и отвечающий ему мысленный образ получали реализацию в материале. Успех зависел от умения и навыков всех участников артели.

Площадку для строительства выбирали при участии заказчика. Мастер- руководитель должен был уметь разметить на площадке план здания, правильно выбрать и заготовить материалы для строительства. Он обязан был знать архитектурные формы и соответствующие им конструкции. «Хранителем» этих знаний были образцы — реально существующие здания, от формы которых (или формы элементов и деталей) отталкивалась мысль и заказчика и мастера: не случайно в порядных записях подробно перечислялись здания, «по образцу» которых надлежало строить.

Творчество по образцу — закон деятельности средневекового мастера. Слово «образец» входит в семейство слов, знаменующих высшее творческое начало: образ, воображение, преобразование; есть у него и другой важный смысл: «образцовый», значит, «лучший». Работа по образцу обеспечивала органичное наследование всего лучшего из опыта, накопленного предшественниками; она ни в коей мере не означала копирования и оставляла свободу для радикальных нововведений.

Исходный образец следовало преобразовать в соответствии с поставленной задачей (изменить структуру, форму, материалы, размеры, пропорции, сочетать воедино элементы, почерпнутые в разных источниках, и т. д.). Это самая «творческая» часть работы мастера. Успех ее зависел, во-первых, от запаса знаний и умений, которыми он владел, во-вторых — от таланта, художественного чутья. Подспорьем служили числовые или геометрические правила, согласно которым приводились в гармоническое единство основные и частные размеры здания. При этом надо было обладать сильно развитым пространственным воображением, чтобы не ошибиться, назначая, допустим, отметку пяты свода.

Архитектурное формообразование неотделимо было от процесса строительства, форма создавалась в ходе кладки стен, сводов, проемов, в ходе плотничных работ и т. д. и зависела от знания тонкостей строительной технологии. В этой работе участвовала вся артель; мастер руководил ею и, по-видимому, лично исполнял наиболее ответственные операции.

Основу профессионального обучения составляла преемственная передача знаний от мастера к ученику. Работая в артели, ученик проходил весь цикл работ — от заготовки материалов до отделки готового здания. Прежде чем приняться за самостоятельный объект, ученик (подмастерье) строил в артели здания (если речь идет о каменных церквах), т. е. учился 15—20 лет.

Опыт средневековых мастеров не так устарел, как кажется на первый взгляд. Менялись и будут меняться системы образцов, но суть дела сохранилась до наших дней: ядро профессиональной работы архитектора составляют умение свободно оперировать визуальными образами, т. е. тем «материалом», из которого складывается в сознании мастера образ будущего сооружения, а также умение преобразовывать этот материал. В средневековье сложилась основа архитектурного образования — постижение учеником тайн профессии в прямом общении с мастером. В рамках артельной работы, выполняемой при непосредственном участии заказчика, было реализовано предназначение профессии — служение обществу.

Таким образом, артельные мастера принесли с собой в петровскую эпоху развитую профессиональную культуру; именно в их знаниях и умениях заключена была причина преемственной связи двух времен. Они воспроизводили пространственные и объемные формы, отвечавшие устойчивым требованиям, которые предъявляет общество к предметно-пространственной среде; а эти требования, как известно, восходят к фундаментальным связям человека с природой, с другими людьми и обусловлены типом быта, хозяйствования, мировосприятия, общения. Они «говорили» архитектурным языком, отвечавшим национальным и региональным особенностям восприятия пространства, формы, пластики, силуэта.