Было связано с внутриполитическим положением и с направленностью мексиканского рабочего движения, зараженного в эти годы троцкистскими взглядами. Укреплялись позиции узконационального подхода к культуре. В то же время продолжались тенденции традиционализма и получил распространение стилизаторский вариант «новой архитектуры»: сооружались здания без декоративных деталей, без карнизов, с закругленными углами, с большими поверхностями горизонтальных окон, плоскими кровлями и т. д. Примеры этого наглядны в произведениях уже знакомого К. Обрегона Сантасильи (здание Ипотечного банка, 1932; отель «Прадо», 1933—1938; индивидуальные жилые дома и др.).

Следует отметить так же еще одно направление в мексиканской архитектуре 30-х годов. Питаясь, с одной стороны, народными традициями, оно представляло собой нечто вроде запоздалого национального романтизма, а с другой стороны, в нем виден интерес к творчеству Райта, к органической архитектуре, ее свободным формам, слиянию с природой и т. д. Такие тенденции в разных аспектах проявлялись в творчестве архитекторов Л. Баррагана, К. Ласо, К. Тардити. Все они в ряде построек использовали формы современной архитектуры, но искали в них пластической выразительности, обращали внимание на фактуру поверхностей, светотень объемов, выявление материалов и т. д. Барраган, например, перестроил классическое здание в Чапала в духе большой сельской виллы (1932).

К 1935 г. население Мехико достигло 1,2 млн. жителей (в 1900 г. — 800 тыс.). Рост города потребовал градостроительных мер, решения транспортных проблем. В 1924 г. была проложена авенида Инсурхентес — проходящая западнее городского центра протяженная магистраль, рассекающая город с севера на юго-запад. Авенида Инсурхентес — одна из двух главных магистралей Мехико и звено Панамериканской автострады. В последующие десятилетия она определяла рост столицы в направлении на юго-запад и юг.

С 1932 г. началась комплексная работа над генеральным планом Мехико. Автором законченного к 1938 г. проекта генерального плана был арх. К. Контрерас; ему помогал X. Фернандес, ставший позднее крупнейшим историком искусства и архитектуры Мексики: предусматривал зонирование территории города и федерального округа Мехико и реконструкцию уличной сети. Контрерас увязывал систему радиально сходящихся в Мехико дорог с прямоугольной сеткой улиц и дополнял уличную сеть рядом кольцевых магистралей: внутренним и внешним кольцом бульваров и двумя полукольцами, охватывавшими город с юга, востока и севера. Эта радиально-кольцевая система не была осуществлена.

Послереволюционные годы в архитектуре Мексики были характерны значительным расширением типологии зданий. Наряду с официальной архитектурой, представленной крупными административными зданиями, банками, национальными монументами, выставочными павильонами, отелями, разрабатывались сооружения, связанные с новым этапом развития здравоохранения, образования, торговли, спорта и т. д. Наиболее радикальное крыло функционалистов сосредоточилось, как упоминалось, на поисках новых типов жилища для рабочих и трудовой интеллигенции, школ, профсоюзных зданий. В это же время получило распространение широкое использование внешних стилистических признаков новой архитектуры в проектировании односемейных жилых домов для зажиточных классов.

С середины 1930-х годов выдвинулось новое поколение архитектурной молодежи во главе с М. Пани, группировавшейся около основанного им журнала «». Журнал широко пропагандировал модную архитектуру зарубежных стран, материалы по истории европейской архитектуры и иногда предоставлял свои страницы для изложения функционалистических взглядов Вильяграна, пропагандировал новаторские сооружения из практики других стран.

К началу второй мировой войны мексиканская накопила значительный новаторский опыт, приобрела ряд глубоко специфических черт. Но количественно этот опыт был невелик. Под воздействием мировой войны в Мексике укрепились позиции национального капитализма, возобновилось движение за социальные реформы. Большое практическое и принципиальное значение имела национализация некоторых отраслей промышленности, в первую очередь нефтяной. Участие в последний период войны в антигитлеровской коалиции усилило международный авторитет Мексики и способствовало возрождению прогрессивного социального движения внутри страны. С середины 40-х годов начинается оживление, а затем и подъем архитектурного творчества. 1950-е годы представляли собой период наибольшей творческой активности мексиканской архитектуры и сложения ее наиболее характерных черт, а также период ее наибольшей международной популярности.

Середина 40-х годов в этом смысле характерна как своего рода переходное время. Типичными его примерами являются комплексы Национальной консерватории и Национальной подготовительной школы (1945—1946, арх. М. Пани)—симметричные пространственные композиции, созданные в упрощенных ордерных формах, характерных для архитектуры многих стран в 30—40-х годах. Комплекс школы отличается оригинальным решением открытого актового зала, ограниченного спереди параболической в плане стеной, покрытой экспрессивной полуабстрактной росписью работы X. К. Ороско. К этому же времени относится церковь «Ла Пурсима» в Монтеррее (арх. Э. де ла Мора, 1938 г., строительство в 1946—1947 гг.), пространство которой образовано двумя перекрещивающимися параболическими сводами, стоящими прямо на земле.

Все эти годы продолжалась функционалистская деятельность Вильяграна Гарсиа, подчеркнуто деловая и будничная по выбору объектов, последовательная по творческим принципам (спортивный центр «Муидет», 1944; многоэтажный гараж «Ганте», 1947—1948; больницы, школы, магазины, позднее добавились рынки, бойня и т. д.).

После второй мировой войны позиции современной архитектуры в Мексике укрепляются, при этом, как правило, имеют место целеустремленные поиски национального пути и настойчивое стремление уйти от космополитического стандарта. Международный стиль получил распространение в Мексике, но приобрел здесь ясно выраженные местные особенности, наиболее полно воплощенные в общественных зданиях и комплексах. Характерными примерами могут служить здания Министерства гидроресурсов и посольства США — высотные, остроугольные в плане объемы (1950—1952, арх. М. Пани и др.), административное высотное здание «Toppe Латиноамерикана» (1950, архитекторы М. де ла Колино, А. дел Альварес). Характерно для мексиканской архитектуры 50-х годов здание аэропорта в Акапулько (1954, архитекторы М. Пани, Э. дель Мораль) с огромным и нарядным залом ожидания в центре, перекрытым по двум асимметричным аркам, со стенами, выложенными из дырчатых мелких блоков для лучшего воздухообмена и солнцезащиты.

Черты международного стиля мексиканские архитекторы стремились трансформировать усложнением силуэта и пластики, введением интенсивных цветов, использованием местных материалов (главным образом цветных камней вулканического происхождения), добавлением во многих случаях произведений монументального искусства. Чисто национальные мексиканские черты свойственны таким сооружениям, где используются большие поверхности глухих стен, солнцезащитных решеток (чаще всего в Мексике они делаются в виде подвижных бетонных ребер или кладки из дырчатых кирпичей и блоков) и особенно—огромных живописных композиций. Так, театр Инсургентов в Мехико, построенный по проекту А. Прието (1952), обращен к улице глухой дугообразной стеной зрительного зала, целиком заполненной колоссальной, созданной Д. Риверой декоративно-повествовательной мозаикой, изображающей историю мексиканского театра.

Использование монументальной росписи как одного из активных композиционных средств стало на какой-то период отличительной чертой архитектуры Мексики. Живопись использовалась на фасадах общественных и жилых зданий, даже фабрик. Возродились доиспанский прием скульптурного рельефа, облицованного многоцветной мозаикой, и другие приемы древнемексиканской и колониальной архитектуры. На протяжении 40-х, 50-х и даже 60-х годов было построено большое число зданий, копирующих историческую архитектуру. Прежде всего это индивидуальные жилые дома средних и зажиточных классов, но также и целые общественные комплексы, вроде университета в Гуанохуато (1953, арх. В. Уркуиага), представляющего собой добросовестную стилизацию в духе колониального барокко.

Более характерно, однако, стремление, не повторяя буквально исторических примеров, найти новые формы, ассоциирующиеся с прошлым. Наиболее влиятельным среди сторонников использования исторических форм в архитектуре был, пожалуй, художник Диего Ривера. В последние годы своей жизни он превратился в крупнейшего специалиста в области отечественной истории, создавал колоссальные архитектурные росписи на исторические сюжеты и по- прежнему оказывал огромное влияние на все области культурной жизни страны. Выступая и ранее в качестве автора архитектурных проектов, Ривера еще в 1945 г. начал строительство здания, названного им «Анахуакальи», или просто «пирамидой» — сооружения из гигантских каменных блоков, интерпретирующего доиспанские формы архитектуры. По назначению — это музей древнемексиканского искусства, задуманный автором как центр музейного ансамбля (после смерти Риверы здание было закончено ОГорманом).