Архитектура
Главная » История архитектуры » Исторические города » Архитектура Финляндии » Искусство архитектуры итальянского Ренессанса
архитектура итальянского Ренессанса

Искусство архитектуры итальянского Ренессанса

Кран Шильдт: Поскольку я на этот раз интервьюирую тебя как живописца и скульптора, хочу прежде всего спросить, как ты понимаешь противоречия между традиционным и современны м искусством, противоречия, сохраняющие актуальность в течение всей твоей творческой деятельности? Ведь шла, можно сказать, настоящая война между различными лагерями, война, в которой линия фронта постоянно менялась. Какова твоя позиция? Ведь ты, с одной стороны, столь привязан, например, к искусству итальянского Ренессанса, а с другой — дружишь с такими художниками, как Леже и Бранкузи.


Я считаю, что выбор художественных средств должен быть свободен. Вокруг этого и идет борьба, и потому мне кажется, что истинную ценность представляют только те альтернативные идеи, которые гармонируют с самой жизнью.

Ё. HL: Наряду с архитектурным творчеством ты уже с юных лет время от времени занимался другими искусствами—живописью, скульптурой, обращался даже к поэзии. Чем вызвана такая многосторонность? Думаешь ли ты, что, например, как скульптор ты создаешь нечто, что не можешь вы разить своей архитектурой?

А. А.: Ясно, что мы работаем тем плодотворнее, чем богаче наши возможности для выражения творческих импульсов. Но главная причина в том, что различные виды искусства лишь по видимости представляют собой разные формы воздействия на человека, по сути же дела, все они — ветви одного дерева. Я хотел бы особенно подчеркнуть то обстоятельство, что различные виды искусства взаимно помогают друг другу.

архитектура итальянского Ренессанса

архитектура итальянского Ренессанса

Ё. Ш.: Вопрос, па который было бы особенно интересно услышать твой ответ, касается часто обсуждаемой проблемы гармонии между архитектурой и изобразительным искусством. Считаешь ли ты, что в паши дни возможен некий синтез искусств, возрождение, скажем, монументального искусства на основе совместной работы архитектора и художников? Есть ли у тебя самого какие-нибудь планы совместной работы с отечественными или иностранными художниками в больших масштабах, чем прежде?

А. А.: Трудно ответить па этот вопрос коротко. Совместная работа возникает одновременно с началом работы над объектом. Иногда такая совместная работа необходима, иногда она не укладывается в замысел и в конечном счете мешает достижению результатов. Нельзя точно очертить формы такой совместной работы. Я подчеркиваю «совместной работы» в противоположность «teamwork». Эта последняя кажется мне бесплодной формой, а пе настоящей работой.

Ё. III.: Когда рассматриваешь твои скульптурные работы тридцатых годов, то замечаешь, что они отличаются от всей предшествовавшей им деревянной скульптуры: вместо того чтобы врезаться в мягкий материал, ты бережно относишься к волокнам дерена, раскрываешь его податливость, упругость как собственную тему скульптуры. Почему тебя так привлекают волокна дерева? Мне кажется, что опни представляют для тебя нечто «природное», то «первичное», по отношению к которому человек не должен применять насилия, если он хочет жить в гармонии с окружающей его средой.

А. А.: Поскольку архитектура— мое главное дело, меня, естественно, стихийно влечет к себе внутренняя природа вещей и материалов. То же и в случае с деревянной скульптурой: формы возникали в ходе самой работы, а не на основе заранее продуманной или сконструированной теории.

Ё. Ш.: Ты как архитектор, а также как живописец или скульптор часто выступал на стороне приверженцев «органического» против «рационалистов». Однако, когда видишь твою новую скульптуру в Северном объединенном банке, бросается в глаза, что здесь использованы чисто геометрические фигуры. Правильно ли я тебя понимаю, когда чувствую здесь—точно так же, как и во многих твоих архитектурных работах, — стремление к синтезу полярных понятий: биос—логос, спонтанно растущее — рационально конструируемое, природа — общество, человек — техника?

А. А.: Твое предположение верно. Наш диалог, исходи оп только из этого твоего вопроса, мог бы составить целую книгу. Мы могли бы, вероятно, привлечь даже Платона в качестве третьего участника нашей беседы.

Ё. III.: Рельеф в Северном объединенном банке—это самая сложная из всех твоих скульптурных работ, и по размерам она превосходит памятник в Суомуссалми. Было бы очень интересно услышать от тебя что-нибудь о значении и замысле этого рельефа.

А. А.: В поисках подходящей формы для выполнения заказа я пытался экспериментировать как со скульптурой, так и с живописью: я должен был помнить о необычайной промышленной активности, развернувшейся в долине Кеми. Но это еще не все. Однажды, во время беседы с директором банка Эрпрутом, мой заказчик неожиданно спросил: «А что, если выбрать главной темой холмы Салпаусселькя с их совершенно особым значением для финской промышленности, их особым географическим положением?»

Это стало ключевой идеей художественного произведения, воплотившейся в виде мраморного рельефа. Исходным пунктом явилась географическая реальность, она же дала мне всю возможную свободу для художественного оформления идеи.

x

Check Also

Небольшое здание студенческого центра

Небольшое здание студенческого центра

Основу сооружения составляют два зала — открытый и закрытый, расположенные по разным сторонам единой сценической ...

Жилой террасный дом

Жилой террасный дом

В свое время еще Юхаии описал элегическую величальную красоте Каутуа. Цель составления плана застройки заключалась ...