На новые явления жизни были различными. Иногда преобладало намерение противопоставить начавшемуся обмирщению противоположный принцип — безоговорочного отречения от мира, иногда — желание вступить в диалог с новым и попытаться создать некий сплав светского и духовного мироотношений.

Категоричной суровостью отличался устав цистерцианского ордена. Он предписывал еще большую бедность, еще больший аскетизм, еще более строгую дисциплину, чем некогда устав клюнийцев. Цистерцианский орден образовался в Бургундии, в Сито, в 1098 году, но расцвет его начался с 1112 года, когда в него вступил выходец из знатного бургундского рода Бернард (1091—1153), приведя с собой тридцать молодых людей, среди которых было несколько его собственных братьев. В 1115 году он основал монастырь в Клерво и до конца жизни оставался его аббатом. В 1119 году устав ордена был подтвержден папой. В год смерти Бернарда во Франции насчитывалось уже 340 цистерцианских монастырей. Личность Бернарда Клервоского немало способствовала быстрому распространению ордена. Бернард стал самой влиятельной фигурой не только французской, но и всей западной церкви. Он не впадал в преувеличение, когда писал папе Евгению: «Многие говорят, что не Вы — папа, а я».2
Благодаря сочетанию крайнего аскетизма, окружавшего его ореолом святости, с неукротимой энергией, выдающимся полемическим даром и пылким красноречием он обладал непререкаемым авторитетом и огромной силой воздействия на массы. Ни одна проблема современной ему жизни не ускользала от его внимания. Он вмешивался в дела пап и епископов, королей и графов, схоластов и аббатов монастырей других орденов. Он был главным идеологом папства. Ему папа поручил проповедь Второго крестового похода не только во Франции, но и во Фландрии и на Рейне. Он выступал главным обвинителем Абеляра на Сансском соборе. Уже через двадцать лет после его смерти он был канонизирован церковью.

Деятельность Бернарда Клервоского показывает, что одной из основных функций цистерцианского ордена, несмотря на провозглашенное в его уставе полное отречение от мира, было подавление всех нежелательных для церкви явлений. Вместе с тем широта контактов с внешним миром характеризует Бернарда как человека новой эпохи, которому приходилось реагировать на действия самых различных социальных сил и на многообразие идейных течений. В этом он явился предтечей деятелей нищенствующих орденов, которые с начала XIII века стали еще более глубоко проникать в общественную жизнь.

Своим быстрым распространением цистерцианский орден был обязан и тому обстоятельству, что он охотно принимал мирян из низших сословий, бедных ремесленников, более же всего — крестьян. Эта неграмотная часть монастырской братии называлась «conversi». Они жили согласно уставу ордена, но отдельно от остальных монахов. При богослужениях им разрешалось только присутствовать, но не участвовать в них пением. Численно они в несколько раз превосходили аристократическую, образованную часть монастырской общины и, беря на себя все тяготы обслуживания монастырского хозяйства, обеспечивали ей возможность интеллектуальных занятий. Для многих крестьян сытная жизнь в монастыре, хотя и сопряженная с физическим трудом, оказывалась притягательной, потому что крепостная зависимость от феодала помимо такого же труда создавала для них постоянную угрозу голодной смерти в случае неурожая или феодальной усобицы.

К другому общественному слою адресовался орден премонстрантов или регулярных каноников, возникший в 1119 году, как раз тогда, когда получил официальное признание орден цистерцианцев. Инициатором создания ордена премонстрантов был вестфальский клирик Норберт, но примечательно, что основал он его во Франции. Заручившись согласием Ланского епископа, он выбрал неподалеку от Реймса местечко, которое назвал «предуказанным» — «premontr6>. Этот орден ставил своей целью организовать белое духовенство в общины каноников, живущих по монастырскому уставу, восходящему к Блаженному Августину. Такое упорядочение образа жизни должно было помешать обмирщению белого духовенства, постоянно подвергавшегося всем соблазнам светской среды, особенно в городах. Кроме того, орден активно занимался проповеднической деятельностью. Сам Норберт был страстным проповедником, и ему приписывали способность творить чудеса. Таким образом, этот орден был тесно связан с мирянами. Как и цистерци- анский, он получил вскоре папское благословение ив 1135 году был утвержден. За первые тридцать лет существования ордена число премонстрантских монастырей достигло ста.

Наконец, наиболее странным, но в то же время закономерным для эпохи сочетанием светского и духовного, рыцарского и монашеского идеалов и укладов жизни явились возникшие в период между Первым и Вторым крестовыми походами в Иерусалиме духовно-военные ордена тамплиеров и госпитальеров. Характерно, что оба ордена возглавлялись французами, и «теоретиком» их был Бернард Клервоский.

Начало ордену тамплиеров положила в 1119 году группа рыцарей из Шампани. Они основали в Иерусалиме религиозное сообщество для защиты паломников на путях к святым местам. Король Иерусалима Балдуин II отдал им часть своего дворца, находившегося вблизи церкви, которая, как считалось, стояла на месте храма Соломона. Это место и обусловило название ордена. В 1128 году на соборе в Труа, на котором председательствовал папский легат, тамплиеры получили статус ордена. Его устав, составленный Бернардом Клервоским, сочетал в себе черты бенедиктинского и цистерци- анского уставов и был проникнут тем же агрессивным спиритуализмом, что и цистерцианский устав. С 1139 года орден тамплиеров стал подчиняться непосредственно папе.

Госпитальеры начали свое существование еще в 70-х годах XI века. Тогда группа благочестивых итальянских купцов учредила вблизи Гроба Господня в Иерусалиме госпиталь для паломников под патронатом св. Иоанна Евангелиста. В 1113 году госпитальеры получили от папы буллу, утверждавшую их как подчиненный папе орден с уставом блаженного Августина, сходным с уставом регулярных каноников. Однако подлинное значение орден приобрел лишь после того, как в 1118 году его магистром стал француз Раймонд де Пюи. Из благотворительного сообщества он превратился в духовно-военный орден. К 1180 году госпитальеры имели в Палестине 25 укрепленных замков.3