Сильно ощущается в Сансском соборе еще и благодаря тому, что он лишен крипты. В романской церкви, обычно снабженной криптой, хор, которому она служила основанием, возвышался над нефом. К хору вели несколько ступеней. В Сансском соборе хор и неф расположены на одном уровне. Собор построили без крипты потому, что она отсутствовала и в предшествующей церкви X века. Хотя Санс был очень старым и влиятельным церковным центром,97 храм его не имел ни могилы мученика, ни каких-либо ценных реликвий, ради которых сооружались крипты. В храмах, строившихся одновременно с Сансским собором и позже, где крипты оставались от более ранних построек, их сохраняли, иногда, правда, подвергая переделке. Так было в Сен-Дени, в некоторых соборах второй половины XII века и даже в Шартрском, строившемся уже на рубеже XII—XIII веков. Таким образом, отсутствие или наличие крипты в храмах периода сложения готики зависело от местных обстоятельств. Однако архитектор Сансского собора сумел расценить отсутствие крипты как преимущество, использовать это обстоятельство при создании новой архитектурной концепции. Характерно также, что заново крипты в период сложения готики не строились, а в эпоху зрелой готики полностью исчезли из соборов. Все это свидетельствует о несоответствии крипт готическому художественному мышлению. Тенденция к отказу от крипт явилась симптомом изменений, происшедших в эстетических вкусах и в отношении к культу, прежде всего в понимании сакральности. Темные или полутемные подземные помещения соответствовали сумрачному образному миру романского искусства. Кроме того, в них выразилось восходящее к раннему средневековью пред ставление о сокровенности, недоступности святилища и священного предмета. Отказ от крипт в готических соборах отвечал новым, противоположным стремлениям — к насыщению архитектуры светом и к демонстративности культа, то есть к показу для всеобщего обозрения реликвий и гостии, к зрелищности ритуала, даже тех его моментов, в которые совершались таинства.

Не только план, но и всю структуру Сансского собора его архитектор ясно представлял себе еще до начала строительства. Доказательством этому служит опорная система главного нефа и хора, которую воздвигли раньше, чем своды, но предусматривая их шестичастное строение. Неф имеет опоры двоякого рода. По углам травей поставлены мощные, крестообразные в плане столбы, обогащенные полуколонками-тягами, которые поднимаются вдоль стены нефа и находят непосредственное продолжение в подпружных арках, разграничивающих травей, и в диагональных нервюрах. Между столбами помещаются сдвоенные колонны с общей базой и абакой. Они несут своды боковых нефов, аркады главного нефа, кроме того, из абак колонн исходят тяги, ведущие к срединным нервюрам шестичастного свода травей главного нефа. Чередование сдвоенных колонн со столбами соответствует неравномерному распределению нагрузки, большей по краям и меньшей в середине каждой травей.

Само по себе чередование опор отнюдь не было новацией. Оно неоднократно встречалось в романской архитектуре, особенно часто в немецкой, причем даже в ранний период, в X—начале XI века, когда храмы имели еще плоские деревянные покрытия и, следовательно, чередование опор не вызывалось конструктивной необходимостью. Таковы саксонские церкви св. Ки- риака в Гернроде и св. Михаила в Хильдесхайме. В первой трети XII века, то есть незадолго до строительства Сансского собора, чередование опор стало применяться уже в качестве конструктивно обоснованного приема. Такую структуру имеют, например, перекрытые крестовыми сводами собор в Шпейере (ок. 1106) и церковь Сант Амброджо в Милане (1096—1137). Эти храмы построены согласно так называемой «связанной» системе: большой травее главного нефа соответствуют в два раза меньшие травей боковых нефов. Эта система воспроизведена и в Сансском соборе, но, в отличие от тяжелых романских крестовых сводов немецкого и ломбардского зданий, в Сансе была возведена новаторская нервюрная шестичастная сводчатая конструкция, благодаря которой структурная взаимосвязь чередующихся опор и сводов несколько изменила своц характер. В романских зданиях со «связанной» системой и с четырехчастными сводами столбы, несущие свод большой травей, тяги, идущие от них вдоль стены главного нефа к точке схода диагональных ребер и подпружных арок свода, и сами подпружные арки обрисовывают границы большой травей, выявляя ее конструктивный каркас. Промежуточные опоры, хотя и несущие своды боковых нефов, в главном нефе воспринимаются зрителем только как устои аркад. Ритм движения пространства главного нефа к алтарю, определяемый чередой четко очерченных больших, обычно квадратных травей, получается мерным, но медлительным и тяжеловесным. Правда, иногда в романских зданиях от промежуточных опор тоже идут вверх тяги, но они обрываются в верхней части стены, и от зрителя не ускользает тот факт, что они имеют лишь декоративный смысл, обогащая стену нефа вертикальными линиями. В главном нефе Сансского собора благодаря шестичастному своду над каждой травеей тяги, идущие ввысь от промежуточных опор, соединяются с его срединными нервюрами, параллельными подпружным аркам. Эти возникающие в середине каждой травеи дополнительные «мосты» из нервюр и тяг значительно убыстряют ритм движения пространства главного нефа, а кроме того, они с максимальной наглядностью показывают взаимосвязанность всех элементов опорно-сводчатой системы собора.

Важно и ново в Сансском соборе также и то, что столбы, несущие диагональные нервюры, поставлены по диагонали к оси храма,98 тогда как базы и абаки сдвоенных колонн, несущих поперечные нервюры, — параллельно ей. Таким образом, опоры не только ритмом своего чередования, но и своим расположением в пространстве собора точно соответствуют структуре его сводов, сочетающих в себе диагональные и поперечные нервюры. Травея главного нефа предстает как единая и самодовлеющая система силовых линий.

Помимо выявления силовых линий конструкции столбы, стоящие под углом к продольной оси храма, обладают еще одним важным свойством. Они нарушают обязательный для романской архитектуры принцип фронтальности, параллелизма всех плоскостей каменной оболочки главного нефа и делают пространство собора более динамичным и многоаспектным, заставляя взгляд зрителя не только скользить вдоль стен нефа вперед, к хору, но и устремляться вкось, в глубину боковых нефов. Подобную же роль играют сдвоенные колонны. Правда, их базы и абаки параллельны плоскости стены нефа, но сами колонны поставлены перпендикулярно оси храма, одна позади другой. Подобно столбам, они вносят динамику в ограничивающую неф оболочку, направляя взгляд в боковые нефы, зрительно активизируя их пространства. Кроме того, сдвоенные колонны и столбы, снабженные многочисленными полуколоннами, сильно выступающими вперед, создают богатую шкалу светотеневых градаций.

Этим же целям служит и второй ярус стены главного нефа — трифорий. Трехчастное строение стены главного нефа было обычным и в базиликах романской эпохи. Но там между нижней зоной аркад и верхней — окон — чаще помещались эмпоры, широкие галереи над сводами боковых нефов, открывавшиеся в главный неф большими арочными проемами. В Сансском соборе отсутствовала необходимость строить эмпоры. Они были целесообразны в паломнических церквах, где требовалось обеспечить как можно больше места для многочисленных паломников и упорядочить их продвижение внутри церкви. Сансский же собор, как уже говорилось, не был паломническим центром. Трифорий, представляющий собой проход в толще стены главного нефа базилики, встречался в романской архитектуре реже, чем эмпоры, но для некоторых областей, особенно для Нормандии и Бургундии, он был типичен. В конструктивном отношении эта форма гораздо проще, чем эмпоры, и значение она имела скорее декоративное, чем практическое. Иногда проход делался не сквозным: в толще стены следовал ряд углублений, зарешеченных со стороны главного нефа аркадой. Именно такой «фальшивый» трифорий построили в Сансском соборе. По мнению исследователей, он появился там благодаря влиянию архитектуры Бургундии, близко к границам которой находился Санс. Однако в романских церковных зданиях первой трети XII века трифорий производил иное впечатление, чем в Сансском соборе. Так, пространства трифориев церкви св. Троицы в Кане и собора в Отене очень узки. Стена, кажется, почти вплотную подступает к аркаде, которую несут широкие, часто поставленные столбики. Пояс трифо- рия выглядит плоским, слепым. Романские трифории ритмизируют стену, не нарушая ее плоскостного характера, не облегчая существенно ее массы.

Возможно, исследователи правы, предполагая, что выбор трифория в качестве второго яруса стены был в Сансском соборе обусловлен не принципиальными соображениями, а частными причинами — отсутствием паломников или примерами соседних бургундских храмов. Но так или иначе, архитектор сумел использовать этот романский элемент для решения новых структурных задач. Просторные сдвоенные арки трифория, разделенные колонками, рисуются на темном фоне глубоких отверстий, совершенно маскируя непроницаемую каменную оболочку, находящуюся позади них. Стена становится двуслойной. Этот же эффект, но в большем масштабе воспроизводят и аркады нижнего яруса стены нефа — цилиндрические объемы сдвоенных колонн и окруженных полуколоннами столбов, заставляющие ощутить глубину боковых нефов. Плоскость стены в главном нефе Сансского собора и в нижнем, и во втором ее ярусах максимально редуцируется, превращается в систему круглящихся объемов, следующих друг за другом в волнообразном ритме, который пронизывает неф на всем его протяжении. В Сансском соборе был впервые ясно сформулирован принцип замены плоскости дискретными трехмерными формами и разработана на его основе новая схема стены главного нефа с теми структурными, пластическими и ритмическими свойствами, которые стали затем специфичными для готической архитектуры. Однако это достижение не в полной мере было принято современниками. Так, в течение всей второй половины XII века соборы строили с четырехъярусными стенами главного нефа, добавляя между нижней зоной аркад и зоной трифория еще и эмпоры. Зато высокая готика вернулась к варианту, предложенному сансским архитектором, и все «классические» соборы первой трети XIII века — Шартрский, Реймсский, Амьенский и прочие — построены согласно более простой и ясной сансской схеме.