По смерти Л.С. Стрешнева ее унаследовал его сын — Семен Лукьянович. Примерно десяти лет он вместе с отцом попал во дворец и был определен стольником к царице-сестре. Затем он — стольник у царя, государев кравчий, окольничий, боярин, возглавлявший военные походы, приказы. Бывали годы опалы, сменявшиеся вновь приобретаемым расположением царя Алексея Михайловича 3. Из литовского похода в Черную Грязь были завезены пленные белорусы. Умер Семен Лукьянович 3 июля 1666 г. Наследовала имущество его вдова Марья Алексеевна, урожденная Лыкова. В связи с переоформлением владельческих бумаг в 1666 г. была составлена опись, которая приоткрывает тогдашнее состояние Черной Грязи. В ней были боярский двор, сады, на реке Городенке — мельница, в деревнях — по нескольку крестьянских дворов.

Марья Алексеевна скончалась в 1673 г., не оставив наследников. Усадьба вернулась в ведомство Приказа Большого дворца. Была составлена ее новая опись, откуда следует, что имение было типичной богатой загородной резиденцией своего времени. За забором на переднем дворе стояли хоромы на жилых подклетах, венчавшиеся чердаками, мыльня, погреба, сушило, поварня. На заднем дворе была изба поземная, поваренная, конюшня, “в огороде сад сто яблоней, болших и малых пять слив”. Впервые упомянуты пруд и мельница. Видимо, место будущей большой плотины определено, но сам пруд еще невелик и сооружен скорее всего для усиления падающей на мельничные колеса водяной струи.

В ведомстве Приказа Большого дворца усадьба оставалась до 1682 г., когда она приглянулась владельцу соседнего Булатникова князю Василию Васильевичу Голицыну. Яркий и талантливый человек, всесильный фаворит царевны Софьи, фактически возглавивший управление государством, он оставил заметный след в русской истории XVII в. “Великий Голицын” (как его называли иностранцы) задумал и осуществил хитрый план приобретения Черной Грязи. Последняя отказывалась “в вотчину по родству [отнюдь не по прямому — Р. Б.] боярину Ивану Федоровичу Стрешневу, чем владел наперед сего брат ево боярин Семен Лукьянович Стрешнев”, а следом Стрешнев дарит ее своему 18-летнему внуку — Алексею Васильевичу Голицыну — сыну всесильного фаворита. Полученных таким способом земель Василию Васильевичу показалось, видимо, недостаточно, и вскоре за боярином Стрешневым справляются еще несколько пустошей до границ Цареборисовского пруда. Эти земли также записываются на внука.

Всего за несколько лет Черная Грязь из забытой, обветшалой превратилась в цветущий благоустроенный оазис с новыми просторными дворами, добротными и красивыми хоромами, службами, садами. Усадьба отстраивалась на старом месте, но расширилась, раздвинулась. Масштабным деянием князя стало сооружение прудов. Могучая плотина высоко подняла уровень вод в верхнем Черногрязском пруду, другая — на границе с Цареборисовским прудом — образовала средний Шипиловский. Были поставлены новые мельницы, разведена рыба, заведен “флот”. В результате возникла целая система живописнейших водоемов с извилистыми берегами, зеркальной гладью вод, что определило особое очарование этих мест южного Подмосковья.

При Голицыных в Черной Грязи впервые упоминается церковь. Она была сооружена в 1682 — 1684 гг. на пустоши Стеблевской, рядом с вотчинным двором. Храм был деревянным, пятиглавым, расписанным. Посвящен он был Пресвятой Богородице Живоносный источник. По церкви усадьба получила новое имя — Богородское, но это название удержалось только при Голицыных.

Опала В.В. Голицына последовала в 1689 г. вслед за заключением царевны Софьи в монастырь. Тогда же были конфискованы все семейные владения. Черная Грязь “з деревнями и с пустошами и з другими ево поместьи и вотчины за ево вины и за мастерские палаты отписаны [были] на великих государей”.

Новый владелец Черной Грязи появился более чем через два десятилетия. Им стал бывший молдавский господарь светлейший российский князь Дмитрий Кантемир. В семье Кантемиров усадьба оставалась до 1775 г., хотя обитаемой была в общей сложности менее четверти века.

Д. Кантемир слегка обновил голицынские хоромы и вместо деревянного храма возвел церковь с каменным четвериком. Перепланировка усадьбы и новая ее застройка началась при сыне господаря князе Константине Кантемире, хотя тот бывал здесь редко. В 1740-х гг. на месте старого двора и хором встали новые, тоже деревянные, но в барочном вкусе. После передачи в 1757 г. усадьбы братьям Матвею и Сергею Кантемирам появился еще один двор, принадлежащий Сергею Кантемиру, а также общий со стороны парка регулярный партер. Матвей Кантемир перестроил церковь, сделав ее целиком каменной с новым приделом св. Дмитрия, трапезной и колокольней. Она сохранилась до наших дней, только в 80-е гг. XIX в. расширили трапезную и надстроили колокольню. При Кантемирах благоустраивался правый берег Черногрязского пруда. На вершине уступами-террасами спускавшегося к пруду полуциркульного холма была установлена беседка.

1775 г. императрица Екатерина II провела в старой столице. Летом из Коломенского она совершала прогулки по окрестностям. Однажды дорога привела царский поезд к “огромному пруду, рядом с которым был еще пруд больше и живописнее; и этот пруд принадлежал не ее величеству, а соседу ее, князю Кантемиру”. Страстное желание стать владелицей этих земель вскоре исполнилось. Черная Грязь за 25 тыс. руб. была приобретена на подставное имя графа Олсуфьева. Императрица на шесть недель переехала в заново отстроеный для нее деревянный дом. Новое владение не переставало восхищать ее: “Я назвала его Царицыным, и по общему мнению это сущий рай”. Для сооружения новой царской резиденции был приглашен В.И. Баженов.

Замысел новой императорской подмосковной был необычным. Увлечение Екатерины II идеями Руссо о ценности “естественного” человека, о губительных последствиях цивилизации, о спасительной Природе подсказали, видимо, ей образ новой летней резиденции как некоего села из небольших дворцов в старинном готическом стиле, свободно раскинувшегося на райском берегу пруда. В этом селе в сердечном согласии и в полной гармонии с природой будут пребывать она и ее свита. Село Царицыно замышлялось как своего рода сентименталистская утопия, воплощенная в камне.

Но если замысел Царицына как села в духе руссоистских идей мог принадлежать императрице, то материализовать эти идеи, наполнить их творческой фантазией предстояло зодчему. На суд заказчице были представлены “Панорама” будущего села и его план. Небольшие дворцы, мосты, галерея, ворота — красно-кирпичные с белокаменным резным декором в стиле “нежной готики”, казалось, не были связаны никакими правилами регулярства. Для будущих обитателей Царицына зодчий предлагал светлую и радостно-непринужденную архитектурно-художественную среду, изобиловавшую множеством живописных эффектов. Аналогов Царицыну не было в мире. Но помимо пожеланий заказчицы в творческие искания мастера неумолимо вторгалась вся предыстория этих мест.