Функционализм повлиял на архитекторов, к этому течению непосредственно не примкнувших. Однако поверхностный характер, который принял функционализм в Норвегии, облегчил проникновение в него элементов романтизма и неоклассицизма. Такое сочетание стало распространенным в норвежской архитектуре 30-х годов.

Оно проявилось и в здании новой ратуши в Осло, которое еще в 1916 г. начали проектировать А. Арнеберг (1882—1961) и М. Поулссон, — наиболее монументальном произведении норвежской архитектуры. Строительство осуществлялось с 1933 по 1950 г. , начатый в традициях национального романтизма, при дальнейшей разработке приобрел осевую симметрию классицистической постройки. При осуществлении проекта влияние функционализма оказалось в обобщенности объемов, лаконизме, четкой организации планов.

В объемной композиции здания доминирует контраст двух вертикалей башен с административными помещениями и распластанного объема группы залов. Группировка масс всецело определяет выразительность здания, их пластическая разработка поверхностно-декоративна. Интерьеры здания расписаны фресками (1950 г.), авторы которых стремились к созданию реалистических образов. Однако органическая связь росписи с пространственной композицией не была достигнута.

Влияния неоклассицизма и романтики сочетаются с лаконичными формами и четким функциональным решением новых зданий университета в Осло (1926—1937, архитекторы Ф. Брюнн, И. Эллефсен и С. Педерсен). Симметричный ансамбль университета формируется из одинаковых построек факультетов, имеющих форму замкнутых блоков с внутренним двором. Сооружения, более сложные по функции, образованы сочетанием двух таких единиц. Облицованные кирпичом, замкнутые симметричные объемы приведены к элементарности геометрических форм. Непоследовательность творческого направления авторов породила невыразительность композиции.

Более органично соединение разнородных начал в построенном Г. Блакстадтом и X. Мунте-Косо,м здании Дома художников в Осло (1928^-1930 гг.), где строгая симметрия сочетается с лаконичностью форм, разнообразием фактур и ритмическим рисунком кирпичной кладки.

Реакция против функционализма, воспринятого как сумма формальных приемов, привела к тому, что в годы перед второй мировой войной в Норвегии вновь стала расти популярность неоклассицизма и национального романтизма.

Норвегии после 1945 г. К моменту окончания второй мировой войны Норвегия была в очень тяжелом экономическом положении. Разрушения были особенно велики в заполярных, районах. Жилищный кризис стал острейшей проблемой, промышленность пришла в упадок. Экономическое восстановление осуществлялось на основе пятилетней программы, требовавшей крупных государственных вложений и жестких мер, регулирующих использование материальных ресурсов. Помощь США в восстановлении основных фондов промышленности была связана с широким проникновением в страну иностранного капитала и вовлечением страны в сферу военных и политических союзов, создававшихся под американской эгидой.

Развитие промышленности вызвало волну урбанизации в Норвегии. К 1960 г. ее городское население составляло уже 49% общей численности. Этот процесс резко обострил потребность в городских жилищах.

Опираясь на иностранные инвестиции, Норвегия за первые десять лет после войны сумела осуществить объем жилищного строительства, превышающий в расчете надушу населения показатели других капиталистических стран (в начале 1950-х годов был достигнут уровень 10—11 жилищ на 1 тыс. жителей в год). Однако в конце 50-х годов страна ощутила бремя экономических и политических последствий проникновения иностранного капитала, что привело к ощутимому сокращению темпов строительства, не поднимавшихся более до «рекордного» уровня.

Масштабы строительства послевоенных лет выдвинули на передний план проблемы, с которыми норвежским архитекторам ранее не приходилось сталкиваться, — упорядочение общей структуры городов, организацию крупных жилых комплексов и разработку рациональных методов возведения зданий массовых типов. Трудности возрастали из-за отсутствия в стране прочных традиций городской культуры, стихийного стремления жителей селиться «просторно».

Строительство сооружений массовых типов в Норвегии в течение первого десятилетия после 1945 г. отличалось экономичностью, трезвым практицизмом решений. Эстетические соображения зачастую игнорировались как нечто несущественное, в массовой застройке господствовал консервативный подход к проблемам композиции. Архитекторы в эти годы не имели ни лидера, ни единой творческой концепции. Творческая активность оживлялась, однако, по мере расширения строительства. Определилось несколько конкурирующих направлений.

К созданию архитектуры специфически норвежской были устремлены интересы группы, возглавляемой Кнутом Кнутсеиом (р. 1903). Один из продолжателей концепции «органической архитектуры» Ф. Л. Райта, этот утверждал, что ландшафт имеет доминирующее значение для композиции здания, а правдивость выражения свойств применяемых материалов должна быть главным критерием формообразования в архитектуре. Народные традиции для Кнутсена — не арсенал готовых форм, а путь к раскрытию сущности региональной архитектуры.

Построенная в Осло по проекту Кнутсена гостиница «Викинг» на 600 мест (1952) вследствие затесненности участка сформирована как башенный 13-этажный блок, сочетающийся с двухэтажным корпусом вестибюля и ресторана. Пластичность объемной композиции подчеркнута выявленным каркасом. Серый бетон его контрастирует с насыщенным цветом кирпичного заполнения. Для Кнутсена характерны небольшие постройки с иррегулярными мелкомасштабными объемами, как бы растворяющиеся в ненарушенном ландшафте (дома в Хёвик и Улвёен в Осло, конец 1950-х гг.). Кнутсен с принципиальной враждебностью относился к формированию городской среды, отвергал плодотворность использования новых материалов и техники. Его влияние, очень значительное, в конечном счете замедлило развитие норвежской архитектуры.

Среди продолжателей идей Кнутсена интересен А. Вестерлид, стремившийся внести в живописные композиции, растворяющиеся в ландшафте, систему слитных, «переливающихся» пространств и конструктивную четкость. К большей ясности в организации форм тяготеет и П. Капеллен, умело и разнообразно использующий деревянные конструкции.

Вокруг А. Корсмо в начале 50-х годов сложилась группа А-5, концепции которой во многом полярны идеям Кнутсена. Ее члены стремятся к «интеллектуальной» архитектуре; их увлекают идеи Баухауза, творчество Л. и традиционное японское зодчество.

Для самого Корсмо характерны три двухэтажных дома в окрестностях Осло, связанных в блок одноэтажными вставками (1954). Южная сторона домов имеет сплошное остекление, в их внутренней организации использован прием открытого плана, геометричные формы суховато элегантны. Входящие в группу А-5 Г. Грунг (р. 1926) и С. Феен (р. 1924) построили в 1959 г. здание музея Майхёуген в Лилле- хаммере, стелющиеся по земле горизонтальные объемы которого вошли в ландшафт как его неотъемлемая часть. Кажущаяся массивность форм зданий и крупная фактура облицовочного кирпича,, подчеркнутая неширокими полосами остекления, вызывают ассоциации с грубоватой основательностью старых крестьянских построек. Не менее сильно акцентированы горизонтальные членения распластанного объема школы в Аскере на западном берегу Осло-фьорда (1958, Г. Грунг). Вертикали сосен активно взаимодействуют с архитектурной формой в подобных композициях.

Небольшой дом на одну семью, построенный в Осло С. Фееном, интересен последовательностью, с которой проведена попытка по-новому подойти к использованию дерева в конструкции. Образцом гибкой организации плана вокруг центрального ядра обслуживающих помещений и строгой модульной системы, положенной в основу композиции, послужила японская архитектура. Легкие формы постройки кажутся растворяющимися в пейзажном окружении.

Следует отметить, что от подражаний Мис ван дер Роэ, не имеющих выраженной национальной специфичности, члены группы пришли к работам самостоятельным и своеобразным, пожалуй «более норвежским», чем работы Кнутсена.

От идей довоенного функционализма идут в своих работах Н. Холтер и Э. Викшё (р. 1910). Первый из них интересен виртуозной разработкой деталей своих построек, выполненных с глубоким пониманием свойств материала. Для послевоенного периода творчества Холтера характерны пристройка к зданию парламента (1958 г.) и здание Центрального телеграфа в Осло, построенное в начале 60-х годов. Э. Викшё стремится обогатить эстетические свойства своих построек, используя разнообразные приемы фактурной обработки бетонных поверхностей (гостиница для членов парламента в Осло, 1954).

Четырнадцатиэтажный дом правительства в Осло (1958 г.), построенный по проекту Викшё, имеет коридорную планировку пластинчатого блока. Простая и сильная форма постройки исходит от прообраза, которым является здание Министерства здравоохранения в Рио-де-Жанейро. Глухие торцовые стенки по всей высоте покрыты поясами графических эмблем, выполненных по эскизу П. Пикассо. Их линии образованы в фактурном слое бетона струей песка под высоким давлением. С жесткостью фасадов контрастирует рафинированно-изысканная отделка интерьеров. Здание сооружено как изолированный объект, не участвующий в формировании городских ансамблей.

Эксперименты Викшё привлекли внимание норвежских архитекторов к возможностям, которые заключает в себе фактурная обработка бетонных поверхностей. Они были прекрасно использованы в монументальном здании ратуши в Аскере, близ Осло (1963, архитекторы X. Лунд и Н. Слотту). Ясная объемно-пространственная композиция состоит из трех функциональных единиц, где разумно кооперируется несколько учреждений небольшого города — муниципальный совет с залом заседаний и семиэтажным блоком конторских помещений, операционный зал банка и страховых организаций. Композиция воплощена в массивных, грубоватых формах, гармонирующих с окружающим ландшафтом и перекликающихся с национальной традицией. Ленты стекла заглублены, сильно выступающие вперед полосы бетона доминируют; в некоторых ракурсах объемы здания кажутся монолитами. Решительность членений усиливает крупная фактура, подчеркивающая весомость, материальность бетонных элементов. Тот же «бетон с грубо обработанной поверхностью формирует интерьеры.