При всех критических атаках, развернутых в шестидесятые на архитектуру модернизма и ее стержень — функционализм, это направление, несмотря на его внутреннюю противоречивость, продолжало развиваться в основной массе «рутинной» архитектуры Запада. Его осторожно придерживались крупные проектные фирмы США, которые ценили отработанные в рамках направления схемы сотрудничества различных специальностей. Но в соответствии с изменившимися ситуациями в экономике, социальных структурах, миропонимании и культурном статусе архитектуры, направление довольно решительно эволюционировало, не порывая с главной доктриной — утверждением предопределенности архитектурной формы функцией — и продолжая придерживаться прагматической установки, первичности утилитарно-практического в целеполагании.

Однако, учитывая массовые требования гуманизации архитектуры, эпигоны функционализма преодолевали его техницистскую отчужденность, приводя масштаб к соразмерному человеческим величинам. Стала учитываться психологическая потребность людей в идентификации с местом, а соответственно — в сохранении его индивидуальности. Функционализм шестидесятых, отказавшись от свойственного его ранним версиям утверждения самодостаточности объекта, стремился гармонично вписывать свои сооружения в сложившиеся контексты среды. Достижения промышленности строительных материалов и строительной техники использовались для усложнения визуальных свойств формы и ее эстетического обогащения. Такие изменения требуют, для большей точности, говорить о функционализме шестидесятых как о неофункционализме.

На Западе это направление было наиболее устойчиво в жилищном строительстве — особенно там, где осуществлялись муниципальные или государственные программы «социального жилища» и действовали крупные проектные коллективы. Наиболее последовательна в осуществлении таких программ была Великобритания, где задавала тон мощная проектная организация Совета Лондонского графства.

К каналу шестидесятых здесь утвердился тип комплексной застройки микрорайонов домами смешанной этажности, включавшей сблокированные индивидуальные дома (-террасхауэы-) в 2-3 этажа, многоквартирные галерейные .1 дома с двухэтажными жилищами (-мезоннеты»), обычно имевшие 4 этажа, и односекиионные дома-башни. Строительный бум этого времени дал повод говорить о -золотом веке- смешанной застройки и о том, что -впервые а новой истории Британии жилища рабочих, как и среднего класса, стали теплыми и комфортабельными, способными .предложить собственное место у камина’ — иначе говоря, возможность приятно жить в них»11. Повышение ^ стандартов жилища заставляло уделять больше внимания выразительности застоойки Ее комплексность позволяла добиваться этого прежде всего пространственной организацией групп построек, ее контрастами. Последнее побуждало -набирать высоту- башенных блоков. В микрорайоне Баннер-истей* Айлингтон. Лондон (1965) использованы 19-этажные мезоннеты, от лпастин которых отчленены тонкие вертикальные призмы башен с лестницами и лифгами. На Свенденборг-сквер в Лондоне (1972) применены ба- ааейнь е блоки, объемы которых (16 и 25 этажей) сгруппированы вокруг цент- дальнего коммуникационного ствола. Их вертикальность подчеркнута пластикой креповом, образованных планировкой квартир; интенсивный цвет крупных панелей стен подчеркивает структуру выведенного наружу бетонного | каркаса. Особенно энергична пластичность 20-этажных башен квартала Ка- мада-истейт (1965) близ Сюррейских доков Лондона. Варьируя типы квартир -i на разных этажах, здесь вертикали креповок расчленили по высоте, так что они образуют как бы гирлянды тяжеловесных эркеров (напряженность этой игры форм вызвала неблагоприятные отклики) В квартале Элджин, Вест мин- .-а стер, Лондон (1968) элегантная ясность облика башенных домов в 21 этаж :5ж достигнута четкой геометрией членения фасадов и кажущейся легкостью сборной конструкции, в которой сочетаются выявленный каркас и панели- сэндвичи из пластика.