Передних и Задних ворот позволяет заключить, что они строились по одному чертежу. Использование проектных чертежей в устройстве государевой вотчины убедительно доказывают как графические документы Приказа тайных дел, так и письменные источники. Известно, например, что по чертежу построена колокольня церкви царевича Иоасафа 12.

Кроме парадных ворот, два выезда были в северном фасе. Через них осуществлялась связь с хозяйственной зоной, расположенной вдоль берега Виноградного пруда. Эти ворота также имели рядом стрелецкие караульни. Еще трое ворот располагались в южной хоромной зоне — Переднем государевом дворе. Из хором были выходы к церкви царевича Иоасафа, в Островной сад и Березовую рощу.

По периметру каре располагались служебные помещения. Никаких административно-хозяйственных зданий на территории Государева двора не находилось. Измайловская приказная изба с путным ключником и прочими служилыми людьми была в Новой измайловской слободе (или Новом Измайлове), возникшей в 1660-е ГГ. на месте пустоши Хоругово и заселенной дворцовыми крестьянами из других волостей. Ныне это район Никитинской улицы и Сиреневого бульвара, где стоит церковь Рождества Христова (1677).

К Передним и Задним воротам примыкали палаты стрелецких полковников и стрельцов. Здесь же стояли коновязи для лошадей стражи. У Передних ворот с полковничьей палатой соседствовали четыре кладовые. В 1687 г. в них хранились модель подъемного моста и холсты из столовой с изображением притч царя Артаксеркса, императора Константина и образ Спасителевых страстей.

Основные хозяйственные строения по обслуживанию нужд царской семьи шли вдоль северного фаса. С востока на запад располагались палаты Приказа Большого дворца, палаты Кормового дворца с ледниками и винным выходом, палаты Хлебенного дворца, несколько поварен.

Девять палат с четырьмя сенями размещались на южной стороне — от юго-восточного угла до переходов из церкви царевича Иоасафа во дворец. В описи 1687 г. не указано их назначение. Вероятно, в светлых, обращенных на юг комнатах жили причт домовой церкви и прислуга.

Помещения Государева двора, перечисленные в описи 1687 г., убедительно “ложатся” на фиксационные планы, снятые по указанию строителя богадельни К.А. Тона накануне разборки обветшавших зданий. Облегчает привязку к местности обозначение на планах дополнительных ворот в северной стене и в ограде юго-западной части двора. Труднее обстоит дело с определением границ зоны Переднего двора, где стояли царские хоромы. Параметры определяет показанная на планах ограда из кирпича, существовавшая до 1850-х гг. Исходя из размеров ограды ясно, что хоромы стояли в глубине замкнутого внутреннего двора, обнесенного с одной стороны каменной, а с другой — декоративной деревянной стеной. За пределы Государева двора была вынесена только церковь Иоасафа. Она стояла на пологом южном склоне, обращенном к водам Серебряного пруда, окруженная фруктовыми деревьями и ягодными кустарниками островного сада.

В 1687 г. Измайловский дворец состоял из государевых хором царей Ивана и Петра Алексеевичей, столовой палаты, двойни царевны Софьи, четверни царицы Натальи Кирилловны и семерни хором царевен. Отсутствие размеров и привязок ограничивает возможности их графической реконструкции. Любая из композиций будет условна 13. Из текста описей известно, что хоромы были рублены “из муромского красного брусья в ус” и состояли из нескольких групп клетей, объединенных сенями и переходами. Под некоторыми срубами находились каменные жилые подклеты; нижние этажи других были брусяными. Главным считался второй этаж — “середнее житье”. На царской половине, по традиции, размещались “передняя” — приемная, “крестовая” — моленная палата, “комнаты” — кабинеты и жилые покои. Сени соединяли государевы хоромы со столовой. К ним примыкало “приезжее крыльцо, крытое бочками и шатрами”, на них — “тульи и яблоки и орел и прапоры опаяны белым немецким железом”. Нарядные крыльца, “сторонние сени” с лестницей в “верхнее житье” (“чердаки”) были у каждого типа клетей. Кругом всех хором по полицам шла балюстрада из “ганок точеных”. Кровли венчали “гребни и маковицы”.

Изнутри стены и потолки палат были обиты полотном, вылевкашены и окрашены “краскою лазоревою”. Потолочные и дверные карнизы украшены резными “дорожниками”. На окнах — “завесы тафтяные, дорогильные желтые”. Двери обиты алым сукном; крюки, скобы, задвижки — из белого немецкого железа. Полы из “дубового кирпича” застилались серым войлоком. В двойные рамы вставлялись слюдяные кубчатые окончины. В парадных комнатах на них набивались “орлики золоченые, денежки оловянные”. Ценинные печи были “четвероугольные большие” и “круглые”. Красный угол каждого помещения украшали иконы. Вдоль стен стояли скамьи, перекидные лавки, столы “на точеных ногах”.

Таким образом, Измайловский дворец 1676 — 1680-х гг. развитой хоромной структурой и глубоко традиционным решением интерьеров целиком принадлежал Древней Руси. Возникнув в усадьбе, где усиленно прививались методы западноевропейского хозяйствования, он остался в стороне от новых веяний, и его строители явно ориентировались на знаменитый Коломенский дворец, созданный за десять лет до Измайловского.

С Измайловским дворцом связано детство и отрочество первого русского императора. На старом Льняном дворе, находящемся к югу от Острова, Петр среди старых вещей Никиты Ивановича Романова нашел английский бот и опробовал его на Просянском пруду и Яузе. В историю русского флота судно это вошло под именем знаменитого измайловского ботика 14.

Летом 1689 г. дворец стал свидетелем ссор между Петром и царевной Софьей. Здесь по подозрению в измене в первый раз был арестован окольничий Ф.Л. Шакловитый. В 1690 — 1693 гг. в измайловских лесах проходили маневры полков регулярного строя. Петр нес в них службу как простой сержант и бомбардир Преображенского полка.

После падения Софьи на Острове обосновалась семья старшего брата Петра — болезненного Ивана Алексеевича. В 1696 г. он умер, и вдова царица Прасковья Федоровна выбрала Измайлово для своей загородной резиденции. С этого времени судьбы царицы и ее дочерей — Анны (будущей императрицы), Екатерины (будущей герцогини Мекленбургской) и Прасковьи на долгие годы оказались связаны с подмосковным селом. Воспитанная в старых традициях, окруженная приживалками и юродивыми, царица Прасковья Федоровна, тем не менее, поддерживала Петра в его начинаниях, шла навстречу нововведениям и подчинялась им. За эту гибкость и терпимость она пользовалась благосклонностью царя. А ее дом, как впрочем и дома других приближенных, всегда был в полном распоряжении государя.

25 февраля 1700 г. во дворце разразился пожар. Ф.А. Головин сообщал Петру: “Часу в третьем случился пожар, загорелись ее хоромы — пожар с нуждою удержан” 15. Считалось, что восстановление после пожара носило ремонтный характер и обновленный дворец имел в своей основе старые хоромы. Однако подрядная запись, заключенная в апреле 1702 г. подрядчиками крестьянином Тихвинского монастыря Ларионом Сахаровым и крестьянином иноземца Андрея Бутенамта Архипом Плешковым с измайловским управителем Иваном Яковлевым, позволяет изменить это представление. Мастера обязались за весну и лето 1702 г. “в дворцовом селе Измайлове великого государя на дворе старые хоромы и от тех хором до церкви переходы разобрать и вновь построить на каменных подклетах против чертежа…”16 Следовательно, дворец и брусяной переход в церковь царевича Иосафа были разобраны и здание построено по новому проекту. 20 января 1703 г. в палатах устроили новоселье, на котором присутствовало около полутысячи приглашенных. Бывший на празднике голландский путешественник и живописец Корнелий де Бруин описал устланную сеном парадную приемную, стены которой “украшены были над дверями и окнами семнадцатью различными изображениями греческого письма, на которых были представлены важнейшие святые русских, которых они обыкновенно помещают в первом покое” 17.

Дворец 1702 г. известен по трем изображениям:

— на резцовой гравюре Ивана Зубова “Измайлово” 1728 — 1729 гг., хранящейся в нескольких музейных собраниях страны;

— на гуаши “Измайлово”, выполненной неизвестным художником с гравюры И. Зубова в середине XVIII в., хранящейся в отделе ИЗО ГИМ;

— на чертеже из Стокгольмского Национального музея, находящемся в Тессин Хорлеманской коллекции, собиравшейся Ф.В. Берхгольцем в 1720 и 1750-е гг.

Обобщение изобразительных и письменных данных приводит к заключению, что дворец был сооружен не в глубине двора, как его предшественник, а по юго-восточной границе каре. Это был геометрически правильный компактный объем с двумя художественно полноценными фасадами. На жилой каменный подклетный этаж поставлены брусчатые хоромы, имевшие на заднем фасаде в средней части антресоли. Над антресолями строго по центру здания возвышался башенного типа объем из четверика и широкого восьмерика с куполом и двуглавым орлом.

Новый дворец включил в “нижнее житье” палаты 1683 г., расположенные по южному фасу Государева двора. Они-то и составили основу подклета дворца 1702 г. В “подземных хоромах”, как сообщает опись 1738 г., “изволили жительство иметь, во-первых, ее высочество блаженные памяти государыня Екатерина Иоанновна, во-вторых, ее высочество государыня благоверная цесаревна Елисавета Петровна, в-третьих, ее высочество блаженные памяти государыня царевна Параскевия Иоанновна” 19.

Со стороны двора к угловым ризалитам примыкали два крыльца-рундука. С запада шел переход в церковь Иоасафа. Фасад, обращенный к саду и Серебряному пруду, имел широкий ризалит, выступающий за границы Государева двора. В его западном и восточном углах также были рундуки с выходами в сад.

Подклет дворца был выкрашен “под кирпич”, брусчатые стены покрыты белилами, наличники — ярью- медянкой, кровли — мумией, орел над башней-светелкой был из белого немецкого железа. Постановка дворца вдоль южной границы Государева двора полностью преобразила ансамбль XVII в. Композиция, ранее обращенная вовнутрь двора, стала развернутой и обозримой. В широкую панораму оказались включены церковь и колокольня царевича Иоасафа, монументальный нарядный дворец, служебные строения с нарисованными на глухих стенах фальшивыми окнами, собор Покрова, каменный мост с башней и мельницей Серебрихой. Подъезжающим в Измайлово со стороны Владимирки открывалась зелень островного сада, березовой рощи и водная гладь Серебряного пруда.