Сходно по смыслу решение Троицкого храма в Старых Черемушках в Москве. Здесь боковые приделы смещены к западу, открываются в трапезную, и с главным храмом связаны только через ее пространство. Несмотря на такое отличие, принцип пространственной дифференциации близок к рассмотренному выше. В обоих случаях сформировался сложный и внутренне логичный пространственный комплекс. Складывается образ Дома молитвы для прихода- семьи. Основное тело храма «обрастает» дополнениями, отражающими многообразие потребностей такого семейного организма.

Среди приходских церквей редко, но встречаются и храмы, почти лишенные пространственной дифференциации: в них только один алтарь и почти нет дополнительных помещений. Для прихода это определенный недостаток, может быть, временный. Более закономерно подобное построение в т.н. домовых храмах, выстроенных при каком-то учреждении. Таков, в частности, Никольский храм в Балашихе на территории Военно-технического университета спецстроя России, освященный в 2006 г.36

При возведении новых храмов интерьеры, как и внешний облик храма, практически всегда строятся с воспроизведением традиционных конструктивных схем — с куполами, сводами, арками, хотя эти схемы нередко лишь имитируются в бетоне. Это, как и в храмостроении вообще, обусловлено приверженностью к исторической традиции и, кроме того, создает образ вздымающихся, тянущихся кверху форм (в то же время, можно сказать — образ осеняющих, ниспускающихся покровов). При устройстве храмов в приспосабливаемых помещениях нередко стремление получить привычный эффект с помощью подвесных потолков криволинейной формы, но встречаются и другие решения, иногда — весьма показательные.

В подмосковном селе Нарынка создан комплекс из двух храмов, причем оба — на основе приспособления ранее существовавших построек. Георгиевский храм получил упрощенные, но достаточно традиционные архитектурные формы, а расположенная рядом церковь-крестильня в честь Иоанна Предтечи внешне осталась каким-то утилитарным одноэтажным строением под четырехскатной крышей37. Интересен ее интерьер. Чтобы увеличить его высоту, была сделана открытая внутрь стропильная система из тонких стержней. Система опирается на наружные стены и на столбы, делящие интерьер на два нефа. В одном из нефов с востока выгорожен алтарь, а у западной стены над входом сделаны хоры. Соседний неф отведен для крещальни. Интерьер получился ас- симметричный, базиликального типа. Непривычны открытые внутрь современные конструкции. Содержательным и формально-композиционным центром, как и всегда, стал алтарь с привычной структурой иконных рядов. Структура иконостаса подчеркивает традиционность главного в интерьере. Зрительно алтарь особо выделяется тем, что это единственное крупное цветовое пятно в интерьере — стены, столбы, стропильная решетка — белые. В результате все новшества, все необычные черты интерьера не разрушили образную основу традиционного православного храма.

В приведенном примере интересны два момента. Во-первых, это по-современному асимметричный план с единым пространством, лишь условно разделенным на две функциональные зоны. Во-вторых, это открытые в интерьер конструкции, казалось бы, тот самый техницизм, неуместность которого обосновывалась выше. Обе особенности были бы, видимо, неуместны в новой подиционной иконографии думать не приходилось, этот храм — один из ярких примеров главенства чисто литургических задач храмостроения, заставляющих подчас все остальное отступить на второй план. Столь же скромен действующий в Париже храм Московской патриархии, тоже устроенный в свое время эмигрантами, — Трехсвятительское подворье. Но когда есть средства, вопрос облика храма становится одним из важных, и начинает сказываться тяга к традиции.