Выйдя из первой мировой войны с расстроенной экономикой, положение которой усугубляли тяжелые репарационные обязательства, Болгария, вплоть до утверждения в стране народно-демократического строя, продолжала испытывать острые хозяйственные и финансовые трудности и тяжесть напряженной классовой борьбы.

В этой обстановке не было реальных возможностей для радикального решения насущных задач архитектуры — ликвидации жилищного кризиса и неблагоустроенное болгарских городов, но правительство и местные городские власти не принимали даже посильных мер для смягчения острой жилищной нужды и улучшения городского благоустройства. Планировочные работы первых послевоенных лет имели узкоутилитарный характер и, внося лишь небольшие изменения в генеральные планы городов, не создавали предпосылок для рационального развития и упорядочения городской застройки.

В то же время объем муниципального жилищного строительства для наиболее нуждавшихся в жилье слоев городского населения — рабочих и служащих — был ничтожно мал. В первые послевоенные годы хаотичность застройки окраинных районов Софии, Пловдива и некоторых других крупных городов еще усугубилась вследствие самодеятельного беспланового строительства переселявшегося в эти города разоренного войной крестьянства и беженцев из отошедших от Болгарии районов Добруджи, Македонии и Фракии.

Главную массу городского строительства всего межвоенного периода, как и до первой мировой войны, составляли малоэтажные индивидуальные дома и особняки средней и мелкой буржуазии, торговцев и ремесленников. Однако после утверждения в Болгарии в 1924 г. системы государственного кредита в стране получило распространение кооперативное строительство многоэтажных жилых домов с различными по размерам и качествам квартирами, рассчитанными на съемщиков разной обеспеченности и иногда (при размещении дома на магистрали) с магазинами в первых этажах. Эти дома, как и многоэтажные доходные жилые дома, возводившиеся на средства акционерных или страховых обществ, строились в центральных районах крупных городов — Софии, Пловдива, Бургаса, Варны.

Большое значение получило с середины 20-х годов государственное строительство административных и общественных зданий, связанных с задачами укрепления и роста капиталистической системы: промышленных и торговых палат, окружных палат (представлявших административные службы округов), вокзалов, рынков.

В условиях дороговизны земельных участков и действия старых градостроительных нормативов, рассчитанных на небольшую этажность зданий, строительство капитальных многоэтажных зданий часто приводило к образованию узких и темных переулков- коридоров и непроветриваемых дворов-колодцев. Однако новые многоэтажные здания жилого и общественного назначения существенно изменили облик крупных болгарских городов.

В 1934 г., отчасти в результате активной деятельности Общества архитекторов и инженеров Болгарии, был утвержден закон «О застройке Софии», содержавший строительные правила, соответствовавшие особенностям многоэтажной застройки. Составление нового проекта генерального плана столицы было поручено немецкому архитектору А. Мусману.

Однако А. Мусмана, утвержденный в 1938 г., содержавший предложения по развитию городских коммуникаций (с пробивкой некоторых новых улиц) и по парадному оформлению главных площадей и магистралей городского центра, не был осуществлен, так как фактически не отвечал реальным потребностям и экономическим возможностям своего времени.

Более того, план Мусмана не устранял, а усугублял противоречия в застройке окраины и центра Софии и вызвал острое недовольство и критику со стороны горожан. Экономические трудности, испытываемые страной в течение всего межвоенного 20-летия, не позволили реализовать и другие несколько более реалистичные и демократичные градостроительные предложения 30-х годов, например проекты перепланировки Пловдива,, Кюстендила и Варны, разрабатывавшиеся болгарскими зодчими Л. Тоневым, Д. Сугаревым, Д. Сербезовым и др.

Новой областью проектирования стала планировка сел. К началу второй мировой войны для 50% населенных мест были составлены проекты планировки и реконструкции. Эти проекты, несмотря на присущие им недостатки (рассредоточенность жилой застройки, чрезмерно густая уличная сеть, недостаточное развитие общественных центров), способствовали все же упорядочению осуществлявшегося на их основе сельского строительства и проведению некоторых мероприятий по благоустройству сел.

Важную роль в привлечении архитекторов к решению градостроительных задач сыграли первые в Болгарии градостроительные конкурсы на проекты планировки и застройки рабочих поселков — шахтерского поселка «Тверды Ливада» и поселка при военной фабрике в Казанлыке. Несмотря на крайне ограниченный объем экономичного государственного жилищного строительства, именно в этой области градостроительства получили воплощение передовые идеи комплексной городской застройки с благоустройством и озеленением жилых районов.

Среди лучших градостроительных объектов Болгарии межвоенных лет должны быть названы шахтерские поселки — Перник (арх. Ю. Миланов, 1920—1921) и Тверды Ливада (арх. С. Белковский, 1925) и жилые кварталы Софии — имени Александра Стамболийского (арх. Т. Горанов с коллективом, конец 30-х годов) и сахарного завода (арх. Г. Стойков, 1938—1941), застроенные -однотипными жилыми домами малой и средней этажности по строчной системе планировки.

Развитие жилищного строительства Болгарии межвоенных лет отмечено постепенным повышением требований к планировке квартир и распространением нового архитектурного направления, связанного с усилением внимания к рациональной планировке и с отказом от декоративного применения форм и приемов ордерной архитектуры. Прогрессивным явлением в этой отрасли строительства было также возрождение некоторых национальных традиций в планировке жилищ, выразившееся в постепенном отказе от соединяющих помещения квартир узких и темных коридоров и в переходе к компактной системе планировки квартир и особняков с объединяющим комнаты просторным холлом.

Однако качество квартир в кооперативных и доходных жилых домах было весьма не однозначным. В зданиях со сложным планом (обусловленным задачей получения максимальной жилой площади при застройке небольшого участка) в квартирах нижних этажей и дворовых корпусов имелись темные непроветриваемые помещения.

В пластической разработке фасадов и интерьеров жилых зданий в течение всего межвоенного двадцатилетия проявлялись различные, часто противоположные, стилевые тенденции. Наряду с распространением нового архитектурного направления, воспринявшего и развившего прогрессивные идеи функциональной и рациональной современной архитектуры, сохраняет свое значение и классицистическое, традиционалистское направление архитектуры первых десятилетий века. Композиция фасадов многоэтажных зданий, разрабатываемая в духе этого направления, осуществляется теперь путем механического увеличения ордерных элементов или их произвольного повторения, в соответствии с увеличившимся количеством этажей.

Среди зданий нового направления может быть назван шестиэтажный жилой дом с горизонтальными окнами, эркерами и лоджиями, построенный в 20-х годах на бульваре Русин в Софии. В 30-х годах болгарское строительное законодательство запретило устройство сильно выступающих эркеров, затемняющих узкие улицы и нижние этажи. Характерный и удачный пример строительства 30-х годов — жилой дом на ул. Витоша в Софии (архитекторы К. Джангозов и Р. Радославов), выделяющийся продуманностью и комфортабельностью планировки квартир,. простотой и гармоничностью пропорций и членений внешнего объема, обогащенного плоскими горизонтальными эркерами и угловыми балконами.

Неоднородность стилевых направлений нашла яркое выражение в строительстве административных и общественных зданий.

Одно из первых в Болгарии общественных сооружений, связанных с поисками отвечающих новым художественным идеалам архитектурных форм, — здание агрономического факультета в Софии (арх. Г. Овчаров, 1924—1928). Однако его композиция, построенная на контрастном сочетании простых, лишенных декоративного убранства геометричных объемов, в том числе полукружия аудиторного корпуса в его угловой части, представляла в Болгарии межвоенного времени нетипичное, единичное явление.