Дерево, материал, типичный для Японии, обработанное с высоким мастерством, ставшим национальной традицией, Андо использовал и для японского павильона международной выставки ЭКСПО-92, проходившей в Севилье, Испания (1992). Наклоненные внутрь глухие наружные стены, набранные из кедровых брусьев на стальном каркасе, как бы провисают, имитируя гигантские жалюзи. Вход организован через широкий сквозной разрыв верхней части объема, куда ведут упруго выгнутый деревянный мостик и следующий его профилю эскалатор. Крышу над входной частью поддерживают деревянные столбы, несущие геометрически абстрагированную модель традиционной консольной конструкции, Дерзко необычная композиция, созданная на берегу реки Гвадалквивир, воспринималась как метафора ковчега.

Творчество Тадао Андо, устремленное к лаконичному выражению гуманистических значений, в восьмидесятые годы не только противостояло иррационально усложненной техноморфной риторике «третьего поколения» мастеров архитектуры Японии. Оно стало и самым значительным явлением минимализма, складывавшегося в международное направление, которое распространилось и утвердилось в девяностые годы. Андо, развивая национальную идентичность японской архитектуры, перебросил мостик связи между ней и мировым архитектурным процессом, от которого она оказалась обособленной после угасания метаболизма.

Во второй половине семидесятых в архитектуре Запада началось некое умире- ние конфликтов, сопровождавших кризис модернистской «новой архитектуры» в шестидесятые годы. Модернизм, порожденный индустриальной цивилизацией, не мог преодолеть рубеж между ней и наступившим периодом постиндустриальной цивилизации — выстроенная им система ценностей рушилась. Но уже определились черты «посленового» времени, складывалась постмодернистская культура, захватывавшая в свою орбиту и зодчество. Утопическая вера в рационалистический метод, заставлявший действовать так, как если бы реальность была подчинена разуму и диктуемому им порядку, иссякла. Постмодернизм исходил из того, что непосредственная данность вещей недоступна разуму — лишь знак, текст, миф составляют единственное реальное содержание как речи и мысли, так и искусства, архитектуры.